Пресса об актерской школе

В студию!

Журнал «Cosmopolitan», 25.05.2009

Автор: Ирина Рубанова

Считается, что любая девушка мечтает стать актрисой. Я долго думала, что это чушь, но в 23 года меня буквально накрыло этой мечтой. И так сильно, что, впервые в жизни проигнорировав здравый смысл, я решила во что бы то ни стало попробовать.

И сразу наткнулась на объявление о наборе в актерскую школу театра МОСТ при МГУ. Этот театр подарил миру нежно любимых мной Ирину Богушевскую и "Несчастный случай", и я давно втайне хотела быть его частью. Вот так жестоко судьба поставила меня лицом к лицу с мечтой. Но обдумывать это коварство было некогда – надо было составлять программу для прослушивания: проза, стихотворение, басня.

Я нашла рекомендации поступающим в театральный: "Начинать готовиться надо не за месяц, а хотя бы за год. Торопливо выученный текст не нужен комиссии – надо показать умение присваивать текст. На его усадку в голове требуется около двух недель – и это после всех репетиций".

Но… До первого тура оставалось меньше суток, а следующий набор – через год. Так долго я ждать не могла.

Операция "Поиск"

Я подошла к книжной полке. Минут 20 вытаскивала то одно, то другое, пока взгляд не упал на желтую обложку – Вера Панова "Сережа". Идеально! Отрывок нашелся быстро – легкий и забавный. Стихотворение я решила взять потрагичнее – как нельзя лучше подошло "Дидона и Эней" Бродского.

Потом я отыскала в Сети файл со всеми баснями Крылова и сохранила его в папке "Мои документ". На этом работа с баснями зашла в тупик. Я просто не могла представить, как можно читать в лицах про конфликты моральных и аморальных животных и при этом не выглядеть сумасшедшей. Был четвертый час ночи, так что проблема отложилась до утра. Прослушивание только в три, я еще успею все доучить и отрепетировать, утешала я себя.

Спала ужасно. Снились кошмары: я опаздываю, не могу вспомнить ни слова, комиссия рвет мою зачетку…

Случай на лугу

В 8 утра, неимоверным усилием воли вытащив себя из постели, я с тяжелым сердцем открыла басни. Животные жили в них полной жизнью и постоянно совершали гипертрофированно добрые/умные и злые/глупые поступки. После долгих поисков и сомнений я выбрала басню "Лягушка и вол". Причин было несколько. Во-первых, басня эта едва ли не самая короткая. Во-вторых, действительно забавная. В-третьих, не содержит явной морали – при желании ее можно воспринимать просто как случай на лугу. Плохо было только одно: нужно было квакать, и квакать смешно.

Никаких иллюзий по поводу комического дара у меня не имелось, но если уж я однозначно завалюсь на басне, надо хоть развлечься.

Я посмотрела в зеркало и несмело квакнула. Ничего хорошего из этого не вышло. А меж тем смысл басни – в проверке способности поступающего банально изображать. Я сосредоточилась и квакнула. Через 10 минут кваканье начало доставлять мне удовольствие. Через полчаса басня была готова.

Здравый смысл шипел

До двух я гоняла программу, все больше входя во вкус. Разгуливала по комнате, жестикулировала, разглагольствовала о трудностях мальчика Сережи или же замирала на месте, пораженная горечью Дидониной судьбы. В два часа пропиликал будильник, и меня прошиб холодный пот. Посмотрев в зеркало, я обнаружила, что у меня шелушится нос. Наскоро припудрив его (худшее из решений!), я вышла из дому навстречу судьбе.

По пути меня наконец настиг здравый смысл – он твердил, что я выставлю себя на посмешище, и конечно, без толку. Но ничто не расстраивает так, как упущенные возможности. На прослушивание я записалась второй.

Из шушуканья в фойе выяснилось, что конкурс – 10 человек на место. Когда вызвали первую десятку, я была в полуобморочном состоянии.

Главу комиссии я узнала сразу – это был легендарный руководитель театра Евгений Славутин.

Здравый смысл шипел:

– И перед этим человеком ты собралась квакать?! Ты правда хочешь, чтобы он это видел?

Однако худшее было впереди. Первой же девушке Славутин предложил покрутиться по диагонали.

– То есть как покрутиться?

– Ну как можете. Мы хотим посмотреть, как вы танцуете.

Я вросла в стул. Мысль о том, что придется еще и танцевать, ни разу не пришла мне в голову. Девушка, кое-как покрутившись, села на место.

– Следующий!

Чего не было…

Ценой невероятных усилий поборов желание бухнуться на колени и задом выползти из аудитории, я вышла на середину и мерзким голосом представилась.

– Ну, слушаем.

Все-таки лучшее, что у меня есть, – это память. Я прочла свой отрывок, не забыв ни одного слова и ни одной интонации, и даже умудрилась вызвать чье-то хихиканье.

– Так-так, - покивал Славутин. - Стихотворение.

Тут было проще. Как мне показалось, я сумела передать чувства Дидоны. Но Славутин хмурил лоб.

– Скажите, - он заглянул в список, - Ира, у вас любимые мальчики были?

– Были, - кивнула я.

– Очень хорошо. Они вас бросали?

– Чего не было, того не было, - сказала я чистую правду.

Славутин повеселел, но попытался чего-то добиться, и я догадывалась чего.

– Вы вообще знаете, что было с Дидоной, когда Эней уехал?

– Знаю. Проходили.

– Попробуйте понять, что она чувствовала, хоть вам это и сложно, - заявил Славутин. - Заплачьте! Она же его любила, понимаете?

Глупо было спорить с режиссером на прослушивании, но как тут смолчать?

– Она точно не плакала, когда он уехал. Это правительница Карфагена. Ей было известно, что Эней не останется. Но он ее любил, и она это знала. Он ее не бросал.

– Не плачет – значит, не любила, - отрезал Славутин. - Попробуйте еще раз.

Я честно попыталась и прочла ровно так же. Хоть убейте, Дидону я понимала лучше Славутина.

– Ну хорошо, Ира. Не хотите плакать, может, покрутитесь?

Вот этого как раз я хотела меньше всего. Хотя понимала, что спор со Славутиным уже решил мою судьбу, но позориться не хотела – мой вестибулярный аппарат в данный момент был выключен. Поэтому я мрачно сказала:

– Уж лучше я спою.

Что спеть, что спеть?.. И песня зазвучала сама, без моего участия. Это была Ирина Богушевская. Я пела куплет из "Прощай, оружие", прищелкивая пальцами, и терять мне было нечего. Со стульев мне неуверенно хлопнули. Я села на место. Квакать так и не пришлось.

Приходите в юбках

Когда прослушали последнюю девушку, Славутин посерьезнел.

– Ребята, - сказал он, - специфика нашего театра обязывает брать только тех, кто хорошо танцует. Есть три варианта: мы вас пропускаем во второй тур, не пропускаем во второй тур или – если вы нам понравились, но не умеете танцевать – отправляем в хореографическую группу. С вами будут бесплатно работать лучшие хореографы, и при должном старании вы будете приняты в театр. Теперь о результатах…

Я была в шоке, но во второй тур я прошла.

– Послезавтра я жду от вас темперамента, - заявил Славутин. - Приходите в юбках, уберите челки и покажите, что на самом деле чувствовала Дидона.

Остальное я бы тоже могла описать подробно, но не буду, потому что на втором туре я срезалась. Я купила юбку, заколола челку и наконец-то квакала. Но потом меня заставили покрутиться по этой чертовой диагонали. И меня отправили на хореографию, пообещав, что через два месяца я буду в театре.

– Как только сядешь на шпагат, - подмигнул Славутин.

Наверное, я должна была расстроиться, но – клянусь! – когда я квакала, все ужасно смеялись. И даже Славутин похлопал.

Ква!

Премьеры сезона!